Между Россией, Китаем и мусульманскими странами: на что похожи частные школы Узбекистана

За первое полугодие 2022 года из России с разными целями уехало 8,5 млн человек – на четверть  больше, чем в прошлом году. Многие не вернулись, осев в ближайших странах: на Кавказе, в Средней Азии и Восточной Европе. Мы начинаем публиковать серию интервью с  профессионалами, которые успели разобраться в устройстве школьной образовательной среды наших соседей. Открываем этот блок беседой с сооснователем программы “Учитель для России” Федором Шеберстовым. Он переехал в Узбекистан и планирует запустить программы Teach for в четырех странах Центральной Азии.


Каково ваше первое впечатление о Ташкенте и Узбекистане? 

Мне Ташкент напоминает Москву 2003 года. Удивляет доброжелательная атмосфера. Нет агрессии, судороги, жесткача, московского морока.  Дочка пошла в местную частную школу, где русских детей почти нет. Но ей там очень нравится. Ее радушно приняли, ей интересно. 

 

Чем частное образование здесь отличается от российского? 

Узбекистан в этой сфере пока отстает от России. Частные школы получили лицензии в 2017 году. До этого они существовали в параллели с основной системой. Сейчас частные школы начали получать лицензии государственного образца и открываются в большом количестве. В Ташкенте порядка 70 таких школ и еще несколько десятков за его пределами. Здесь есть лицеи, школы с IB (международный бакалавриат). Это хорошее начинание, но оно затрагивает примерно 1% местных детей. Думаю, что скачок, который мы сделали с начала 2000-х, здесь произойдет вдвое быстрее. 

Справка: в России, по данным НИУ ВШЭ, в 2021-22 учебном году количество учеников частных школ составило чуть менее 1% от общего числа учащихся. 

Частные школы здесь можно поделить на несколько условных категорий. Первая – самая дорогая – школы с преподаванием на английском, “заточенные” на поступление детей в европейские и американские вузы. Вторая – частные школы, ищущие собственные подходы, и активно использующие лучшие международные практики, в том числе, IB и Монтессори (в Узбекистане нет идиосинкразии по отношению ко всему западному). Это хорошие школы с традициями, культурой, очень уважаемые. Они признаются и в среде государственных школ. Следующая категория – школы, работающие в иностранных форматах – финском, корейском. А еще есть школы, которые открывают «наугад». Основатели не понимают, что это сложная инвестиция. Качество образования в таких школах обычно не очень высокое. Они берут рекламой. 

Фото: www.cambridge.org, Президентский лицей 

 

Есть ли особенности и отличия в образовательном подходе? 

Частные школы в Узбекистане обязаны выполнять государственную программу. И при этом они стремятся заполнять ее и собственными образовательными элементами, чтобы оправдать платное образование. Короткие перемены и много дополнительных программ. Дети гораздо сильнее перегружены по сравнению с нашими школами. При этом полного доверия частному образованию пока еще нет. Очень часто детям, которые учатся в частных школах, все равно нанимают репетиторов для поступления в вуз. 

Здесь строже, чем у нас подходят к образованию и воспитанию детей, послушание считается нормой. Пока преобладает позиция: ребенок должен учиться, а учится он, потому что сам этого хочет. Однако, Дима Зицер (один из главных идеологов гуманной педагогики – EdDesign mag) из «Апельсина» здесь в почете. Это значит, есть движение в сторону внутренней мотивации ребенка. Главный якорь – воспитанные в старых традициях родители. Но я вижу, что самые прогрессивные директора смотрят на мир открытыми глазами.  

 

В образовании преобладает собственный опыт и традиции или заимствование у зарубежных коллег? Как эти два направления сочетаются?  

Как устроены финские школы

На мой взгляд, пока собственного облика узбекское образование не приобрело. Люди используют самые разные образовательные системы – от Кореи до Финляндии. Думаю, что национальное лицо местного школьного образования сложится в течение лет десяти. Вопрос – будет ли развилка и что выберут – азиатский подход или европейский. Образовательный прорыв возможен в разных условиях. Например, Сингапур “выстрелил” в образовании благодаря жесткому регулированию. В Узбекистане  непонятно, куда качнется маятник. Думаю, что скорее будет свой путь. 

 

Что вам в первую очередь бросилось в глаза в образовательной среде? 

Мне нравится разнообразие Ташкента, в первую очередь – его жителей. Здесь масса разных диаспор. В какой-то момент русские уехали, а сейчас возвращаются. Есть школы узбекские и русские. В крупных частных школах обычно преподают на русском, узбекском и английском. Есть общественный консенсус – наши дети должны говорить на трех языках. 

 

Стоимость частного образования и зарплаты учителей тоже очень разные. В высоком сегменте, куда обычно метят инвесторы, за ученика в месяц платят около $1000, зарплата хорошего учителя – от $1500, англоязычные экспаты зарабатывают вдвое-втрое больше. В школах среднего сегмента обычно работают местные учителя, которых переманили из государственных школ. Там цены и зарплаты примерно в два раза ниже, а в самых простых частных школах – в три.  Для сравнения: в обычной сельской школе зарплата учителя, как в российской глубинке – на наши деньги около 20 000 рублей. 

 

Какой главный тренд в образовании? 

Узбекистан – очень молодая страна. Половина населения – младше 25 лет. За 10 лет количество детей удвоилось. Не хватает школ. Так  что государство идет навстречу частному школьному образованию. Педагоги не поспевают, в школах колоссально не хватает учителей. 

Заметный тренд – ориентация на запад. Государство считает правильным отправлять детей за границу и не сопротивляется внедрению западных технологий. Местная элита предпочитает отправлять в Америку детей в первую очередь, во вторую очередь – в Великобританию, на третьем месте – Турция. Но русское образование по-прежнему в почете. Его не считают вторичным. Люди, которые приезжают из России, пользуются уважением и их зарплаты существенно выше, чем зарплаты местных преподавателей. 

 

Связи с Россией крепки. Но сейчас развитие российского образования остановилось, люди здесь это  быстро поймут и переметнутся в другую сторону. Узбекистан находится между Россией, Китаем и мусульманскими странами. И есть предприниматели, которые строят школы, чтобы дети знали арабский язык и могли читать Коран в оригинале. 

 

Много ли едет из России профессионалов в сфере образования? Почему интерес именно к Узбекистану? 

Сюда перебрались яркие личности, такие как Дмитрий Шноль (бывший заведующий кафедрой математики школы “Летово”, – EdDesign Mag) и Илья Голенопольский (экс-директор Wunderpark International School – EdDesign Mag). Думаю, они выбрали Узбекистан, потому что их польза здесь очевидна. И еще Ташкент – город иммигрантов и находится близко. 

 

Вы приехали в страну с новым проектом. С чего будете начинать? 

Забота как норма: что надо знать про 'Учитель для России'

Мое намерение – открывать программы «Учитель для …» в разных странах, в том числе в Узбекистане. Так же как и в России, это программа – боковой вход в профессию учителя для специалистов без базового педагогического образования. Подготовка в течение пяти недель будет проходить в летнем институте. Потом люди отправятся в школы  командами по несколько человек. Первые два года они будут получать индивидуальную методическую и психологическую поддержку. В будущем мы хотим войти в Топ-5 работодателей Узбекистана. Не так давно я запустил аналогичный проект в Казахстане – нашел CEO программы «Учитель для Казахстана». В Узбекистане дела обстоят сложнее. До недавних пор всего 10% учеников школ поступали в вузы, так что потенциальных участников для программы не очень много. 

Здесь я также планирую запустить программу, ориентированную на выпускников школ, поступающих в педагогические вузы. Абитуриенты и студенты участвуют в конкурсе, по итогам которого получают стипендию и имеют возможность доучиваться тому, что им не дают в институте. После окончания обучения они вернутся в местные, в том числе сельские школы. 

 

На кого рассчитан проект «Учитель для Узбекистана» – на россиян или местных вы тоже видите своими учениками? 

На местных. В узбекской глубинке мало кто говорит по-русски. А среди русских немногие знают узбекский язык. Я начал его учить, и хотел бы его популяризировать. 

 

Почему выбрали именно Узбекистан? 

Я тут нужнее всего. 

Фото: lenorlux, школа в селе Сентоб 

 

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала выпускника программы “Учитель для России”, завуча Leader School (Ташкент) Кирилла Кожевникова.

 

октябрь 2022

 

Читать похожие статьи: 

Желанный мерч и свобода движения: новые смыслы и функции школьной формы
Федор Шеберстов: Пока воспринимаешь это как подвиг, ничего не получается

Для улучшения работы сайта и его взаимодействия с пользователями мы используем файлы cookie
Понятно